Жизнь после разрухи

10.01.2018

Я вырос в семье диссидентов.

Мама приносила домой нелегальную литературу, напечатанную в виде некачественных фотокопий.

В детстве я пытался разобраться во всем и зачитывал ее до дыр.

Когда появились первые антисоветские публикации в журналах Огонёк, Новый Мир, Юность и даже в Собеседнике мне хотелось выписывать все и читать, читать, читать!

Потом мне попало в руки очень качественное американское издание Солженицына, трёхтомник Архипелаг Гулаг.

И когда я его одолел, единственное чего я не мог понять — это как остальные этого не видят или не знают.

Почему в моей «элитной» 119-й школе висит плакат «Свободу Анджеле Дэвис»?

Почему нас учат тому, что в Америке нищета?

Почему, если израильская, то обязательно военщина?

Почему при приеме в комсомол меня спрашивают: «Сколько стоит хлеб?», я отвечал: «21 копейку», и меня отправляли домой ни с чем: «Иди мальчик, ты не готов к комсомолу, потому что не понимаешь, что хлеб бесценный!»

И сейчас, когда я общаюсь в своей семье и кто-то отгораживается из детей от чёткой позиции что хорошо, а что плохо, мне сложно это принять!

Потому что мы жили в эпоху тотального разрушения. Не только экономики, но и всей жизни.

Профессор Слезкин из Беркли написал книгу «Дом Разрухи».

Вот маленькая цитата: «русские лидеры больше не благоговеют перед ленинской большевистской революцией, но они унаследовали ее идеологию. И она живет в войне с Украиной, в поиске врагов, в отрицании закона, и в людях с ненавистью, которых поддерживает государство. Наискосок от статуи Сталина возле кремлевской стены, (у которой по-прежнему, много цветов) находится точка убийства Бориса Немцова, либерального демократа, которого госпропаганда обвинила в измене.»

Мы совсем недавно ещё жили во всем этом. И только война обозначила четко что мы по другую сторону баррикады.

Но все ещё может вернуться на круги своя. Слишком долго мы варились в этой большевистской каше и до сих пор в стране орудуют бывшие регионалы, опирающиеся на пожилых людей и советскую идеологию.

Когда-то, уже теперь в далеком 2014-м, когда существование ОНР (одесской народной республики) была близка к реальности, для меня это была та точка, когда я понимал, что здесь нельзя будет оставаться. Теперь же, когда этого чудом удалось избежать, давайте помнить об этом, как близки мы были к краху и ценить, тот факт, что мы все-таки удаляемся от советской чумы в сторону прогресса. И этот уход будет очень непростым, потому что это очень невыгодно не только нашим соседям, но и популистским политикам в Украине, которые играют на чувствах немолодых людей, оказавшихся в тяжелом экономическом положении и многих молодых, которые слабо понимают, какой ужас вообще происходил в советские годы.