Лучший инвестор в мире

16.03.2018

В журнале Economist есть такой раздел Shumpeter. Йозеф Шумпетер — американский экономист австрийского происхождения, который придумал термин «созидательное разрушение», написал несколько знаменитых книг об экономическом развитии, поработал министром финансов в Австрии, преподавал позднее в Гарварде и даже женился на экономическом историке. Так вот в этом разделе журнала The Economist, блоггеры зарываются в какую-то экономическую тему и стараются раскрыть ее изнутри.

В этот раз они взялись за Уоррена Баффета.

Ну, казалось бы, что мы ещё не знаем о Баффете? Добродушный обаятельный старикашка из Омахи, 87 лет, лучший инвестор в мире, экономный скромняга, который питается гамбургерами с колой и ездит на недорогой машине. Детям ничего не собирается оставлять, активно занимается благотворительностью вместе с Биллом Гейтсом.

Но это был бы не Economist, если бы из статьи Шумпетера нельзя было бы сделать парочку интересных выводов, которые не вписываются в традиционные представления об «оракуле из Омахи».

Итак, первое что бросается в глаза, это то что Баффет довольно давно сидит на кэше. В его распоряжении больше 100 миллиардов свободных денег и он не спешит их тратить, поскольку особо не на что. Баффет жалуется, что рынок чересчур перегрет. И сейчас покупать компании очень дорого.

Это приводит нас к одной неочевидной проблеме, о которой редко задумывается обыватель, оценивая загадочного старца-инвестора. Речь о природе сделок Баффета.

Дело все в том, что когда ты покупаешь компанию в балансе отдельно отражаются активы и goodwill. У успешных компаний, которые покупает Баффет, goodwill достаточно большой. Он как раз и обозначает разницу между заплаченной инвестором ценой и активами, которые записывают в бухгалтерских книгах.

А это в свою очередь делает очень сложным сделать привлекательным возврат на инвестиции, потому что он должен быть выше чем средний возврат на активы. Короче, goodwill всегда добавляет головной боли инвестору, отчитывающемуся перед другими акционерами.

Вторая проблема — это высокие технологии. Баффет вообще не инвестирует в них. Фокус его внимания последние годы — это транспорт, промышленность и традиционное производство.

Несмотря на это его компания Berkshire Hathaway входит в 6 самых высокооцениваемых в мире. Остальные 5, известные всем нам бегемоты высоких технологий и интернета.

Так вот возвращаясь к goodwill, если Баффет не является стратегическим покупателем и не создаёт синергии с приобретаемым объектом, если он доплачивает огромную премию к цене активов, то в чем же тогда преимущество от владения активами.

Сам Баффет говорит, что он очень дружественный поглотитель и собственникам с ним комфортно работать и передавать в его руки свою жемчужину.

Мы убедились в этом лично, когда делегация из украинских семей ФБН посетила Израиль и встретилась с женой собственника корпорации Искар, которую Баффет купил за 5.5 миллиардов.

Он действительно сделал это мягко, комфортно для продавцов, по частям и с хорошей премией.

Более того продавцы, получив деньги попытались повторить его модель и подход «комфортного» инвестирования в самом Израиле.

Но ответа на вопрос в чем преимущество у Экономиста нет. Коэффициенты возврата продолжают падать. И только компании, купленные за небольшие деньги в кризис показывают хороший возврат.

А тем временем Баффету 87, а его партнеру Мунгеру 94. И возможно лучшие времена уже позади.

Каждая компания имеет свою точку расцвета, удержаться в которой надолго это самая трудновыполнимая задача.

Но Баффет все ещё возможно надеется на кризис в сверхперегретом рынке, что может вернуть ему былую славу высоких возвратов и самых эффективных инвестиций. Конечно, если успеет и в шторме повезёт ухватить счастье (красивые компании за недорого) за бороду.

А пока мы наслаждаемся ежегодными открытыми письмами Баффета акционерам. И пытаемся разгадать загадку лучшего инвестора в мире!